Daily Archives: 13.07.2018

Как стать писателем.

Что нужно, чтобы стать писателем?
Насколько это тяжело?

В деле писательства, сочинительства, бумагомарания и даже графомании есть три главных секрета.

1. Нужно много знать. Уметь не обязательно, а знать — да.

2. Художественная литература в немалой степени состоит из описания авторами собственных эмоций, впечатлений, ощущений, чувств и мыслей. Также как и настоящий художник, подлинный писатель не копирует словами природу и антураж, а преломляет их через свои «разум, сердце и душу», после чего уже и гонит «собственную отсебятину», которая может радикально и даже «чуть меньше чем полностью» отличаться от действительности. Поэтому, если в твоей голове лишь древесина и сквозняк, то преломлять тебе нечем, и стало быть, данный вид деятельности не для тебя.

3. Нужно освоить приёмы сочинительства.

Как быть с первыми двумя пунктами, решай сам, а что касается третьего, то о всех приёмах краснописания можно где-то узнать, а можно дойти до них и самому. И для этого вовсе не обязательно оканчивать какие-то факультеты журналистики. Приёмы, «технические регламенты», «маршрутные карты» и «юридические нормы» можно почерпнуть из творчества признанных мастеров слова, например, таких гениальных выдумщиков как А. Дюма или Жюль Верн. Бери и изучай! Параллельно размышляя своей собственной башкой и выявляя их творческие приёмы. Стать художником доступно лишь единицам, а вот писателем… тьху!… практически любому!

Итак!
Приём первый и основной.

Что такое красота слога? Что такое сухой, академический, чёрствый стиль и, наоборот, стиль живой, образный и поэтический?

Существуют два основных стиля разумного изложения — академический и художественный. [1] Основная разница между ними заключается в количестве слов для описания одного и того же сюжета. Первый хорош для науки, юриспруденции, медицины, военного дела, строителей, фермеров и прочих конкретных профессий. А вот второй — для писателей, поэтов, проповедников, слуг/хозяев муз, ораторов, политиков и всех остальных, больше занятых разговорами, чем конкретным делом.

Возьмём для примера одну единственную фразу в чисто академическом, формальном изложении.

Чтобы самолёт мог летать, он должен создавать достаточную подъёмную силу.

Факт? Факт! Чиста констатация. Ни эмоций, ни назиданий, ни пейзажей, ничего. Как таблица умножения. Теперь переведём эту фразу на стиль художественный.

Любой самолёт, каков бы он ни был: маленький или большой, тяжёлый или лёгкий, военный или гражданский, красивый или уродливый, так же как и птица, парящая высоко в небе, чтобы взлететь ввысь, к солнцу, должен создавать достаточную подъёмную силу; иначе он, как и камень в придорожной пыли, не имеющий никакой силы ни от природы, ни от воли Господа, так и останется до самой переплавки ржаветь в каком-нибудь заброшенном ангаре и не познает радость полёта. И никто ему не поможет! Даже сила Архимеда, которая надрывая пуп, по доброте душевной пытается вытолкнуть ввысь любой объект в нашем мире, однако справиться может лишь с тем, что легче воздуха.

Но даже если такому ламеру-горемыке и удастся кратковременно оторваться от земли при помощи каких-то неведомых заклинаний или хитрых фокусов его создателей, типа магнитной левитации, то он непременно и с позором рухнет вниз, на дно самого глубокого ущелья. И даже если всё таки пролетит, метров этак 20, подобно аэроплану братьев Райт, то и в таком невероятном случае он будет не более чем ничтожной, любительской самоделкой, которую склеил из веточек хозяйственного веника и папиросной бумаги юный техник из хутора Дальние Ебеня Задрищенского уезда.

Подобная судьба печальна для любого аппарата, который мечтал быть летательным, а оказался, наоборот, нелетательным! И это заставляет его страдать и плакать, ибо самолёт создаётся не для прозябания на складе вторсырья, а для полёта, и он тоже имеет душу, которая рвётся в небо, к звёздам.

Что касается конструктора неудавшегося чуда, то он так и останется безвестным в веках, и уже на следующий день над ним будет потешаться весь белый свет, как над галимым лузером и глупым недоучкой, который возомнил себя великим авиаконструктором. Его даже может бросить жена и смешать с говном тёща! А как же иначе!? Ведь вместо подъёмной силы, что есть главное не только в любом летательном аппарате, но и в каждом самце, он сотворил лишь подъёмное бессилие. Полёт без подъёмной силы бывает только одного типа — падение в пропасть! Глубокую, холодную и сырую. Без подъёмной силы что самолёт, что самец, никому не нужен!

И только лишь одни ведьмы для полётов на свои шабаши в качестве подъёмной силы используют силу нечистую, [2] что с точки зрения правоверного христианина, совершенно не допустимо, и этих злобных исчадий нужно мочить святой водой, травить чесночной кислотой, а в полёте разить ракетами из осинового дерева.

Чувствуешь разницу? Однако есть большой недостаток. Текст вышел чисто описательный. В нём не хватает личного отношения автора к теме, его собственных эмоций, чувств, переживаний и мыслей. Без этого художественная литература наполовину мертва. (А у кого и целиком!) Без этого она и не литература вовсе, а остывающий, безжизненный труп.

В каждом абзаце, в каждом предложении должно сквозить и даже штормить личным отношением автора к буквам, которые он разбросал на бумаге. В некотором смысле он должен походить на художника-импрессиониста, который делает не фотографию окружающего мира и даже не рисует! Он с мнимой небрежностью ловко бросает на холст краски, в соответствии со своими эмоциями и видением окружающего мира. Чиста импрешен! Ляпнул там, ляпнул сям, шлёпнул тут, мазнул здесь, а обернёшься по выходу из галереи, взглянешь издалека на его мазню — и твоему взору вдруг откроется совсем неожиданный пейзаж или какое-нибудь «Кафе в Орле Арле». Как будто кто-то сбросил с полотна непрозрачную вуаль.

Вот скажем, Клод Моне. По причине катаракты доктора заменили ему хрусталик глаза на искусственный из оргстекла. В отличие от природного хрусталика, который задерживает ультрафиолет, оргстеклянный его пропускает. С тех пор живописец стал воспринимать мир в фиолетовых и лиловых тонах, что самым радикальным образом отразилось на его творчестве. Вот такая фишка образовалась у человека по воле случая. И о ней знает весь мир!

Так и писатель должен найти свой стиль и свою фишку.

Возникающие в ходе любого сочинительства абсурды не должны нас смущать, ведь это художественное произведение, в нём не только допускается, но и приветствуется «художественный вымысел». Кому важно точное соответствие, пусть читает труды Жуковского, Бернулли и прочих знатоков вопроса. В литературе же главную роль играет художественный вымысел, увлекательность сюжета, интрига, красота слога, яркость, образность изложения, юмор. Без этого любое произведение — скучное и тупое чтиво!

Теперь от лирики — к математике. Сравним количество слов в обоих вариантах. Ведь писателям платят именно за количество слов, а не за мысли. Получаем: академический вариант — 10 слов, художественно-литературный — почти 400! И поверь, это лишь десятая часть того, что мог бы сказать по описанному выше сюжету настоящий мастер слова, а не такой любитель, как блогописец Теткоракс.

Вот так и получается: на одном и том же сюжете писаки зарабатывают в 30-50 раз больше академиков. И это только на чисто технических приёмах! А в запасе у них имеется ещё множество других хитростей! Они называют их «писательской кухней».

По выходу их этих «кухонь» абсолютное большинство литературных произведений не содержат вообще никакой рациональной мысли, а если и содержат, то эти мысли банальны и не составляют для читателя никакой новизны. Читаешь иного такого сочинителя — не за что разуму зацепиться; затем ускоряешься до вертикального чтения, — опять ничего; ещё ускоряешься, уже лишь только до просмотра; и в конце концов, убеждаешься, что это твоё занятие — чиста мазохизм и трата времени. После чего закрываешь страницу в сети, а заодно и этого писателя, навсегда. Или швыряешь его опус в дальний угол, с последующей сдачей в макулатуру.

Итого!

1. Стать писателем доступно практически каждому.
2. Для того, чтобы из любой беллетристики выделить рациональное зерно и отбросить словесную шелуху, нужно отжать из неё воду. Для этого применяются специальные центрифуги. Однако можно обойтись и обычной бытовой стиральной машиной барабанного типа. Вбросил туда роман какого-нибудь «известного писателя», отжал, высушил, заглянул внутрь — а там пустота! 😆 Которой позавидовал бы сам Торичелли!

На сегодня достаточно. Другие приёмы будут описаны позднее, по мере появления у блогописца желания к этому делу.

[1] Строго говоря, знатоки вопроса традиционно выделяют следующие стили речи: деловой, научный, публицистический, разговорный, художественно-беллетристический. Правда, забывают ещё о трёх — бюрократическо-канцелярском, дипломатическом и народно-нецензурном. Но это уже другая тема.

[2] О подъёмной силе летательных аппаратов, используемых ведьмами, читай в научной работе доктора Теткоракса
В постели с ведьмой.

3. Приёмы писательские пересекаются с приёмами ораторскими. Поэтому, развивая одно, ты одновременно развиваешь и другое. Двойная польза.

4. Статья публикуется в рубриках «Рассказы о профессиях» и «В помощь школьнику, парящему мозги над всякой хренью, которую ему задают на дом учителя». Подробнее см. в статье блогописца
Как написать сочинение на любую тему.

Реклама